Один день - Страница 87


К оглавлению

87

— Куча народу из университета. Пол, Сэм, Стив О'Ди, Питер и Сара, близнецы Уотсоны. И Кэллум.

— Кэллум. Мне он так нравится.

— Мари с прической «взрыв на макаронной фабрике», Боб. Подумать только, я столько лет их не видел. Моя старая подруга Эмма.

— Еще одна бывшая?

— Нет, она не бывшая.

— Старая интрижка?

— И не интрижка. Просто старая подруга.

— Та учительница английского?

— Она уже не учительница. Ты с ней разговаривала на свадьбе Боба и Мари, помнишь? В Чешире.

— Смутно припоминаю. Довольно привлекательная, кстати.

— Наверное. — Декстер пожал плечами. — Мы вроде как поссорились, долго не общались. Я тебе рассказывал. Помнишь?

— У меня все твои подружки в голове смешались. — Она отвернулась к окну. — Так у тебя с ней что-нибудь было?

— Да не было у нас ничего!

— А с невестой?

— Тилли? А что с ней?

— С ней у тебя был секс?

Декстер вспоминает декабрь 1992-го и ту ужасную квартиру в Клэптоне, где вечно пахло жареным луком. Все началось с массажа стоп и как-то само собой безумно закрутилось. А Эмма тем временем покупала лампочки в универмаге.

— Нет, конечно. Да за кого ты меня принимаешь?

— Мы каждую неделю ходим на свадьбы, где целая куча девиц, с которыми ты спал.

— Ничего подобного.

— Целый шатер таких девиц. Это как конференция…

— Неправда, неправда…

— Правда.

— Теперь ты для меня единственная. — Держа одну руку на руле, он потянулся и положил руку Сильви на живот, по-прежнему плоский под коротким персиковым атласным платьем, затем на ее обнаженное бедро.

— Не бросай меня с незнакомыми людьми, ладно? — сказала она и увеличила громкость музыки.

* * *

Лишь после трех Эмма, опоздавшая и измученная, подъехала к бронированным воротам величественного особняка, гадая, пустят ли ее вообще. Прозорливые инвесторы превратили Мортон Мэнор Парк, обширное поместье в Сомерсете, в своего рода свадебную недвижимость в стиле «все включено»: здесь была часовня, а также были банкетный зал, и тисовый лабиринт, а еще спа и гостевые спальни с душевыми комнатами. Всё это было окружено высоким забором с идущей по его верху колючей проволокой: свадебный концлагерь, не иначе. Мортон Мэнор Парк, с его пряничными домиками и гротами, низкими заборчиками и беседками, замком и надувным замком для детей, был чем-то вроде дорогого Диснейленда для новобрачных, который снимали на весь уик-энд по заоблачной цене. Для бывшего члена социалистической партии выбор места был более чем странным. Эмма ехала по длинной гравиевой дорожке, озадаченная и встревоженная увиденным.

У часовни на дорогу выпрыгнул мужчина в напудренном парике и ливрее слуги; размахивая кружевными манжетами, он заглянул в окно ее машины.

— Какие-то проблемы? — спросила Эмма. Ей почему-то хотелось добавить «офицер».

— Мне нужны ваши ключи, мэм.

— Ключи?

— Припарковать машину.

— О, а это обязательно? — пробормотала она. Ей было стыдно окон своей машины, поросших плесенью, растрепанных дорожных карт, превратившихся в мульчу, и пустых пластиковых бутылок, которыми был усыпан пол. — Ну ладно, только тут двери не захлопываются, их надо закрыть с помощью вот этой отвертки, и ручного тормоза тоже нет, поэтому паркуйтесь на ровной поверхности или с упором в дерево и оставьте выключенной передачу, ладно?

Парковщик взял у нее ключи, зажав их между большим и указательным пальцами, точно то была мертвая мышь.

Эмма ехала босиком, и теперь вспомнила, что надо еще втиснуть отекшие ноги в туфли, как некрасивая сводная сестрица из сказки о Золушке. Церемония уже началась. Из часовни доносились звуки «Пришествия царицы Савской» в исполнении квартета, а возможно, квинтета музыкантов в белых перчатках. Она заковыляла по гравию по направлению к часовне, подняв руки, чтобы хоть немного подсушить подмышки — как ребенок, изображающий самолет. Одернув платье напоследок, она незаметно проскользнула внутрь — массивные дубовые двери были отворены — и встала позади толпы собравшихся гостей. Следующую песню — «Меня ждет что-то хорошее» — исполняла группа без музыкального сопровождения, маниакально щелкая пальцами; счастливые жених и невеста при этом улыбались друг другу во весь рот и даже пустили слезу. Жениха Эмма видела впервые; он был похож на игрока в регби и довольно хорош собой в бледно-сером смокинге. Он склонил к Тилли свое большое, раскрасневшееся свежевыбритое лицо, попеременно придавая ему разнообразные выражения, означающие «это самый счастливый момент в моей жизни». Невеста, надо сказать, выбрала довольно необычный наряд в стиле Марии Антуанетты: розовый шелк и кружево, юбка с кринолином, высокая прическа, даже мушка. Видимо, диплом по французскому языку и истории давно пылился на полке. Но она выглядела очень счастливой, жених тоже светился от счастья, да и все присутствующие, казалось, были очень, очень счастливы.

За песней последовал скетч, затем еще одна песня, и вскоре свадьба стала напоминать варьете. Декстер почувствовал, что его клонит в сон. Краснощекая племянница Тилли зачитывала сонет — что-то о соединении двух сердец и о том, может ли измена положить любви конец, что бы это ни значило. Декстер тщетно пытался сосредоточиться на смысле строк и соотнести романтическое содержание с собственными чувствами к Сильви, но потом решил переключиться на публику и посчитать, со сколькими гостьями он спал. Не для того, чтобы потешить самолюбие, нет, скорее ностальгии ради. «Пускай идут недели и часы, любовь та неизменна», — читала племянница невесты, а Декстер к тому времени насчитал уже пятерых. Пять его бывших любовниц на всю маленькую часовню. Кажется, он побил собственный рекорд. А за невесту полагаются дополнительные баллы? Правда, Эмма Морли пока не приехала. С Эммой Морли будет пять с половиной.

87